В чем истина бытия...?

В чем истина бытия…?

    Дни суровы как горный ветер, и они подобны картине, написанной множеством цветов и оттенков акварели или масла! И только переливание на свету цветовой гаммы этой картины дает нам повод думать о том, что мы не умерли! Луч утреннего солнца пал на ее поверхность и стал игриво плясать свой медленный танец. Но на закате луч исчезает и как будто жизненная энергия покидает сию картину! Мы можем думать о жизни только тогда, когда нас окружает та же жгучая, непрестанно бьющаяся в порывах существования цельная энергия!

    В чем суть жизни…? Многие из нас задавали себе подобные вопросы… В чем суть войны и мира? Человек рождается и умирает, проходя в своей жизни определенную анафазу мирского бытия. А душа его как пустая чаша, и только от личности зависит – чем заполнится она – мудростью или безумством… Хотя…эти термины часто имеют общий смысл. Сколько Земной пыли унесло за собой время, и по каким канонам жил человек? Кто – то уже успел посидеть, не сумев пожить за собственной мирской исповедью. Ведь ссылаясь на собственное недоумение и неопытность в прозаическом существовании,  мирской обыватель забывает о главном – промежутки между лирическими мыслями заполненные ничуть не меньше, чем жизнью. В поисках сюрреализма обыватель заполняет чашу бытия пеплом, оставшимся от очерченного мечтаниями листа.

   Малый или молодой успел обрести ум и разумную, обрамленную житейскими проблемами, картину существования. Он разбавил краски радужными цветами. Сначала розовыми и голубыми, потом, вкусив все превосходство и недостатки бытия, добавил черного и серого. Именно в этих тонах храниться будничность и медлительность однообразных мгновений. Окунув свою кисть в этакую незамысловатую палитру, художник уверенными движениями наносит на полотно первые наброски будущего великолепного творения. Но быстро разочаровывается в том, что после его стараний остаются лишь грязные кляксы. Осквернив чистое воображение на полотне, художник  старается выяснить причину, по которой его картина остается всего лишь жалким выбросом эмоций, переполненных в безрассудном тельце. Как не странно, но художник после долгих и усердных размышлений догадывается, что стало роковой причиной его промаха. Промах ведь был очевиден, но подвластен взору только мудрого...

   Мудрость…запечатлено ли это слово в умах человечества, что осознанно шло на войну с архаических времен?

    Молодые люди, нагроможденные искусством борьбы с противником, пытались показать себя с лучшей стороны. Перфекционисты считались персонификацией какого – либо божества, наделенного воинскими способностями.

   В древней Греции это истолковывалось бы как покровительство величавой Афины над преклонившимся перед ней воинственным существом. Богиня битв и сражений, увенчанная лучезарными доспехами, рассекала мечем воздух, возвысив его над головами земных обывателей, и изрекала божественным голосом красноречивые слова: «Да будет мирской воин. Во всем обличии своем пусть не знает ни страха, ни поражений!  Война иль битва довольно выпьет крови в нем, но не одна капля не просочиться в землю понапрасну, так, как она будет пропитана лишь отвагой и преданностью. Верность отчизне усыплется лаврами в последующем, снисхождение же к предательству отобразиться злоречием, отверженностью. Врата ада, где властвует Аид, откроются для такого человека!»

   И теперь, ступая по дорожке жизни, каждый юнец должен показать свое достоинство в военном искусстве. Добродетель же в последующем сама настигнет его…

   В душе каждого воина пробуждалось новое чувство, которое шло рука об руку с инстинктом самосохранения. Но этот инстинкт не был вызван страхом, или более того – ужасом. Скорей всего такое ощущение обоснованно мимолетной дрожью. Но кто из нас, простых смертных вознамериться осуждать человека за то, что он всего лишь человек, внутренность которого наполнена земными чувствами и переживаниями? Даже смелый, воодушевленный собственными силами и уверенный в себе перфекционист, постоянно плюющий в  лицо самому дьяволу, отнюдь, не боясь, при этом, никаких  последствий, иногда может заблуждаться в собственном непоколебимом сохранении. Такое же сохранение не что иное, как страх быть сброшенным  с пьедестала  величественного эгоизма. Но каждый воин дрался за свой флаг, когда храброе пламенное сердце, родившееся в оковах сверкающей стали и самозабвенно служившее весьма мнительной идее, но истина, как и ее противоположное – псевдология, никогда не иссякнет, как и не иссякнет вольный дух славных воинов!

    Каким неземным олицетворением мы пожертвовали ради своего не верования? Какая низшая нечисть подвигла наш разум на поступок, достойный лишь трусов и жалких обывателей, стремившихся всякими путями исправить свое жалкое волочение?

А стоит ли задуматься над простым риторическим вопросом – зачем уничтожать то, что дарит свет жизни? Да уж, верно, на то и вопрос риторический!

   Человек на своем лице скрывает множество масок. Маска добродетели, жалости, храбрости, жестокости и хладнокровия. Все маски нужны ему и он ими пользуется по необходимости.

  Каждая из масок уникальна и своеобычна. Каждому человеку приходиться одевать ту или иную маску. В другом же случае непременно пострадает его лицо - незащищенное и хрупкое. Удары жизни часто разрушают маску добродетели и храбрости. Другие маски, при этом, набираются необычайной силы, дабы осуществить ответный удар. Но, зачем облекать ту маску, которая не предназначена для сложившейся ситуации?

  Неведомая трусость порождает столь пагубную жестокость, добродетель облачается в злорадство, а храбрость в предательство.